История римских императоров от Августа до Константина. Том 5 От Веспасиана до Нервы (69–98 гг. н.э.) - Жан-Батист Кревье

его питать. Это можно вывести из совокупных свидетельств поэта Лукреция, Диодора Сицилийского и Страбона, которые все писали и умерли до царствования Тита. Плиний Старший, которому предстояло погибнуть при извержении, о котором я рассказываю, холодно упоминает Везувий в нескольких местах своей «Естественной истории», не отмечая никаких особенностей, которые делали бы эту гору примечательной. Сенека, посвятивший всю шестую книгу своих «Естественных вопросов» исследованию причин землетрясений и в частности того, которое при Нероне, во время консульства Регула и Вергиния, опустошило Кампанию и нанесло огромный ущерб городам Помпеи и Геркулану, по-видимому, не обратил никакого внимания на соседство Везувия, о котором не говорит ни слова. Таким образом, люди жили в полной безопасности и не считали, что им следует опасаться умеренного огня, выходившего через довольно узкое отверстие, последствия которого даже казались благотворными, судя по красоте и плодородию окрестных полей.

24 августа [6] первого года правления Тита, что соответствует 79 году от Рождества Христова, в час пополудни появились предвестники ужасного бедствия, которое должно было научить соседей Везувия бояться его. Плиний Младший, находившийся тогда со своим дядей в Мизене, сообщает, что там увидели нечто вроде огромного облака необычной формы, которое, подобно сосне, сначала поднялось на значительную высоту, образовав как бы ствол, от которого расходились ветви. Это облако то было белым, то становилось грязным и покрывалось пятнами, в зависимости от того, несло ли оно с собой пепел или землю. Откуда оно появилось? Этого в Мизене не знали; и Плиний Старший, командовавший римским флотом в этом порту, немедленно приказал снарядить легкое судно и отправился, будучи столь же храбрым, сколь и любознательным наблюдателем, чтобы вблизи исследовать необычное явление.

Все было ужасающим: violentные толчки земли, сотрясение гор до самых их оснований, подземные громовые раскаты, протяжные ревы, от которых дрожал берег, раскаленная, почти горящая почва, кипящее море, небо в огне – казалось, все стихии вступили в войну, жертвами которой должны были стать люди.

Эта яростная встряска была следствием огня, разгоревшегося в недрах земли и с трудом пробивавшего себе путь наружу.

Наконец он преодолел препятствия: с грохотом выбросил камни чудовищной величины, которые, вылетев из жерла вулкана, падали обратно под собственной тяжестью и скатывались по склону горы. Появились языки пламени, вскоре за ними последовал густой дым, затмивший воздух, скрывший солнце и превративший день в страшную ночь.

Тогда ужас достиг предела; каждый думал, что настал его последний час; расстроенное воображение усугубляло действительную опасность призрачными страхами перед фантомами и великанами, которые, как казалось, мерещились в темноте; люди убеждали себя, что природа полностью перевернулась, что мир гибнет и вот-вот вернется в хаос: одни покидали свои шатающиеся дома, готовые рухнуть на них, и искали спасения на улицах и в полях; другие бежали из полей в города и дома; те, кто был в море, изо всех сил старались достичь суши, а те, кто был на суше, устремлялись к морю; каждому казалось, что место, где его не было, обещало лучшее убежище.

Между тем налетели огромные тучи пепла, заполнившие воздух, землю и море; они донеслись до Рима в таком количестве, что затмили там дневной свет, и удивление было столь же велико, как и ужас, потому что причина столь странного явления оставалась неизвестной в столице. Пепел перелетел даже моря и, если верить Диону, достиг Африки, Сирии и Египта; но вблизи он стал жестоким бедствием и самой губительной частью казни, обрушившейся на несчастную страну. Он падал таким густым и быстрым дождем, что Плиний Младший [7], находившийся тогда в окрестностях Мизена, более чем в пяти лье от Везувия по прямой линии, вынужденный сесть с матерью у дороги из страха быть раздавленным толпой беглецов в темноте, рассказывает, что им приходилось время от времени вставать, чтобы стряхнуть пепел, который без этой предосторожности покрыл бы их и даже задушил; а его дядя, подошедший гораздо ближе к опасности и находившийся тогда в Стабиях, где он спал, был разбужен друзьями и слугами, предупредившими его, что двор дома наполняется пеплом, смешанным с обгоревшими и неровными камнями, так что он рисковал оказаться вскоре осажденным и запертым без возможности выйти.

Города Помпеи и Геркуланум испытали бедствие, которое едва не постигло дом, откуда спасся Плиний, и были погребены под ужасными грудами пепла. Этот пепел, размягченный дождями, обычно сопровождающими извержения Везувия, и смешанный с потоками расплавленных веществ – металлов, серы, руд всех видов, стекавших с вершины горы и затвердевавших при остывании, образовал плотную массу, заполнившую улицы и пустоты зданий. Поднявшись выше их наибольшей высоты, она так полностью погребла эти несчастные города, что глаз уже не мог различить ни малейшего следа их. Не нужно и говорить, что тот же пепел нанес огромный ущерб землям, людям и скоту. Дион утверждает, что он убивал птиц в воздухе и рыб в море.

Кажется, бедствие бушевало с полной силой в течение трех дней и утихло лишь на четвертый; ибо Плиний Старший умер на второй день пожара, и только на третий день после его смерти наступило достаточно спокойствия, чтобы отправиться на поиски его тела и воздать ему последние почести.

Авторы не сообщают, было ли число погибших значительным. Опасность предупредила угрозами, прежде чем стать крайней, и у людей было время бежать на достаточно большое расстояние, чтобы спасти свою жизнь. Поэтому мы не считаем нужным верить Диону относительно участи жителей Помпей и Геркуланума, которых он утверждает, будто бы застал врасплох пеплопад в театрах их городов. Народ этих мест, столь близких к опасности, несомненно, рассеялся по окрестностям; кроме того, театр Геркуланума, раскопанный и исследованный, как я уже говорил, несколько лет назад, не представил любопытным взорам ни одного мертвого тела. Однако более чем вероятно, что, если бы они там были, они сохранились бы в затвердевшей массе, которая окружила и пропитала их, подобно тому как там нашли виноград, орехи, фундук, пшеницу, хлеб, оливки, пирог диаметром в фут – все обгоревшее внутри, но сохранившее внешнюю форму.

Поскольку мне пришлось упомянуть об этом открытии города Геркуланума, найденного после стольких веков на глубине десяти туазов [около 20 метров], я не знаю, простит ли меня читатель, если я не дам ему здесь некоторого представления о столь необыкновенном событии. Я буду использовать в основном собственные слова одного писателя [8], столь же выдающегося в литературе, сколь и в судебном ведомстве, который побывал на месте, все видел своими глазами и счел за удовольствие поделиться с публикой своими наблюдениями, а также наиболее важными сведениями из наблюдений других.

В начале этого века некоторые жители деревни Резина, расположенной на берегу моря недалеко от Везувия, копая колодец, нашли несколько кусков античного желтого мрамора и греческого мрамора разных цветов. В 1711 году принц д’Эльбёф, приведенный в Неаполитанское королевство приключениями, не относящимися к моему предмету, нуждаясь в мраморной пыли для изготовления статуй в загородном доме, который он строил в Портичи, деревне близ Резины, приказал копать землю у воды в том же колодце, где уже находили фрагменты мрамора. Тогда обнаружили храм, украшенный колоннами из восточного мрамора и статуями, которые были извлечены и отправлены принцу Евгению Савойскому. Подобное открытие должно было пробудить желание продолжить поиски; однако они прервались до декабря 1738 года, когда король Обеих Сицилий дон Карлос, имеющий загородную резиденцию в Портичи, приказал продолжить раскопки в пещере, начатые принцем д’Эльбёфом, и прорыть боковые штольни. На глубине десяти туазов [~20 м] раскопки вышли прямо к центру театра, части которого постепенно открывались взорам. Затем прорыли подземные ходы во всех направлениях, но низкие и узкие, так что объекты можно было различать лишь при свете факелов, что делало наблюдение трудным и неполным. Эти трудности не помешали постепенно обнаружить почти весь город Геркуланум; и убедились, что он не был разрушен или поглощен, а просто покрыт и погребен веществами, выброшенными вулканом. Стены